Я ожидал такого развития событий и потому взял инициативу в свои руки — откинул пальцами с плечика часть одежды, обнажая бархат плоти.

От девушки пахло терпким потом, девичьим, приятным, смешанным с цветочными нотками дезодоранта. Меня это завело еще сильнее.

Я положил ладонь на грудь девушки, сжал ее. Таша застонала. Как же давно я не ощущал этого!

Мне уже было не важно, что мы стоим в коридоре возле питьевого фонтанчика. Все было не важно, кроме этой теплой упругости и стонущей девушки.

— Это еще что за хрень такая? — голос прорезал горячий воздух с шипением — как лед на разогретой металлической пластине.

Мне этот голос был знаком и потому обжог меня не хуже плети.

Я обернулся, увидел идущего к нам Клима. Его гулкие шаги гулко разносились по коридору и напоминали выстрелы.

Клим был один, одет в спортивную форму — видимо только с тренировки. И тренировка, как я понимаю, сейчас будет продолжена.

— Таша, это что за хрень?! — повторил он, стремительно сокращая расстояние.

Говорил он это не громко, но ей-богу, лучше бы кричал. Голос звенел от страшной ярости.

— Ты его знаешь? — удивленно спросил я у девушки.

— Да, — пискнула та, с ужасом глядя на идущего. — Это мой... бывший...

— Твою мать! — выдохнул я.

Этой информации хватило, чтобы понять — сегодня меня убьют.

«Беги!» — глухо крикнула Серафима, с трудом прорываясь сквозь барьер, который я соорудил.

Совет был кстати. И потому я побежал. Рванул так, что едва не поскользнулся на луже и не упал. Больно врезавшись в стену, оттолкнулся от нее и вновь зашевелил ногами.

— Стой, сука! — совсем рядом прошипел Клим.

Я буквально физически почувствовал колючую ярость, исходившую от него. Что-то доказывать ему сейчас было бессмысленно.

«Беги!» — вновь крикнула Серафима.

И я побежал.

Совсем рядом что-то просвистело — это Клим швырнул в меня бутылку для воды. Потом еще что-то пролетело, на этот раз это был кулак парня. Преследователь был опасно близко от меня.

Осознание этого вдруг пробудило в душе какое-то странное ощущение. Я вдруг почувствовал, что ноги мои налились свинцовой тяжестью, так, что стало еще труднее бежать.

Ох, черт! Еще не хватало навалить в штаны от страха!

«Прыгай!» — внезапно приказала Серафима

«Что?!»

«Прыгай!» — рявкнула девушка так безапелляционно, что я не посмел спорить и прыгнул.

Мышцы упруго сжались и разжались.

Рывок оказался таким мощным, что меня перевернуло в воздухе. Воздух, потолок, воздух, пол — все проскочило перед глазами за считанные мгновения.

Но главное было в другом. Своим прыжком я преодолел добрых десять метров и оказался в другом конце коридора. Клим был далеко позади.

— Стой! — его крик был теперь не так близко.

И злости в нем уже ощущалось гораздо меньше — удивление задавило все.

Что это сейчас было? — подумал я, глядя на ноги. Он источали едва заметное свечение, и теплота внутри них разливалась такая сильная, что жгло кожу. Неужели...

«Получилось! — выдохнул я. — Получилось! У меня получилось! У меня...»

Я вдруг врезался во что-то твердое, похожее на каменную стену.

Но это, к сожалению, была не стена.

Я упал, не успел даже выставить руки вперед, чтобы приземлиться помягче. Ударился так, что из глаз брызнули искры. У-у-ух!

— Что за... — простонал я, чувствуя, как опухают губы.

— От нас не убежишь! — злорадно произнес громила, оказавшийся на моем пути. — Клим, я его поймал!

— Держи! — крикнул тот в ответ, и крепкая хватка зафиксировала мое горло. — Держи этого урода!

— Ну что, заучка, попался? — ухмыльнулся громила.

Заучка? Ах, да, спасибо тебе, Серафима, за новую кличку! Слава о том, что я хорошо отвечал на уроках Клюквина быстро расползлась по Школе. Теперь я официально — заучка. Видимо поэтому на меня клюнула Таша, а не на мое обольщение. Бабы любят умных. Твою мать, опять Серафима вмешалась в мою жизнь! Ну сколько можно?!

Но волновать меня сейчас должно было не это, а огромные, похожие на молоты, кулаки громилы.

Я увернулся от одного удара, но не смог уйти от второго. Кулак врезался в скулу. Из глаз едва не брызнули слезы. Как же больно!

Я застонал, закрыл лицо руками, но блок этот был слабым — против молота громилы ничто. Еще один удар заставил меня вскрикнуть.

— Рама, оставь хоть немного мне! — рассмеялся Клим, подходя к нам. — Видишь какой ботаник хилый, того и глядишь загнется.

«Серафима! — прошептал я. — Где ты? Выручай! Иначе убьют нас!»

Но девушка не ответила.

Что за черт?!

«Эй, где ты там? Ответь!»

Но вновь ничего. Только тишина.

«Серафима, сейчас не время для шуток!»

Я уже начал думать, что все это — голос в голове, монашка-киллер, способности, — мне просто привиделись. Как вдруг слабый и далекий, словно сквозь толщу воды, голос Серафимы произнес:

«Ограда!»

Только теперь я сообразил, что создал что-то вроде ограды, чтобы не слышать нудную болтовню монашки. Теперь ее нужно было разрушить... Ух!

Теперь меня ударил Клим. Его кулак был не таким большим, как у его дружка. Но обладал какой-то каменной крепостью и выбил из меня всю дурь.

Я едва не потерял сознание, перед глазами все поплыло.

— Ты что, урод, совсем берега попутал? — в самое лицо прошипел Клим. — Решил еще и за моей девушкой приударить?

— Она же бывшая, — прошамкал я разбитыми губами.

— Ты слышал это, Рама? — усмехнулся Клим. — Эта дура наплела ему всякого, а он уши развесил. Но ничего, ей я тоже преподам урок, научу уму-разуму. Запомни, сосунок — здесь я все решаю. И мне решать бывшая она или нет.

Я не стал ввязываться в спор — сейчас нужно было освободить Серафиму, которую я, вот дурак, запер.

Но сказать оказалось легче, чем осуществить задуманное. Мысли после пары жестких ударов не хотели собираться в кучу и постоянно норовили растечься, как кисель. Так. Стена. Надо разрушить ее. Ну же. Давай!

— Кажется, ты выбил ему остатки мозгов! — усмехнулся громила. — Смотри какое придурковатое лицо у него стало.

Я и в самом деле сейчас выглядел как идиот, но мне был не до того. Нужно было срочно высвободить Серафиму.

Мысленный блок рушился нехотя — я создал достаточно прочную конструкцию. Во ведь придурок, хотел с красоткой пообщаться без вмешательства посторонних, а когда эти посторонние вдруг срочно понадобились, стало уже поздно.

«У Клима был блокирующий камень, — напомнила Серафима, наконец появившись в сознании. — Так что не рассчитывай на особую помощь».

«Сделай хоть что-то!» — жалобно простонал я, уворачиваясь от очередного удара.

«Не ной», — холодно ответила девушка и я почувствовал, как мои руки вдруг стали двигаться не по моей воле.

Очередной выпад громилы был на этот раз мастерски отражен. Противник явно не ожидал такого и на некоторое время отступил.

Однако дело вступил Клим. И его атака оказалась очень мощной. Отбиваться не было смысла — слишком быстрая скорость, — поэтому я просто увернулся от смертельной дуги.

Клима это разозлило. Он зарычал и вновь бросился на меня.

Теперь у меня были серьезные неприятности.

«Бей!» — зачем-то произнес я, но Серафима знала и без моих подсказок, как действовать.

Выпад. Уход. Кувырок.

Злое лицо Клима на мгновение стало удивленным.

Я и сам не ожидал от своего тела такой грациозности.

Новая атака.

Удар. Блок. Еще блок.

Какая же тяжелая рука у Клима! Его кулак пробивал блок и кости мои едва не трещали от боли.

«Для этого и нужны тренировки!» — поворчала Серафима, уводя меня в сторону.

— Не уйдешь! — внезапно у самого уха прошипел рама и схватил за руки.

Его появление было ожидаемым. Я заехал ему в живот.

«Какой же слабо поставленный у тебя удар! — злобно проворчала Серафима. — Не рука, а вареная макаронина!»

Рама от удара только ухмыльнулся. А вот я сморщился — кулак словно прилетел в бетонную стену.

— Сученыш! — зарычал Клим, проведя точный прямой в челюсть.

У-ух!

Перед глазами все поплыло. Но упасть я не успел — Клим схватил меня за грудки и притянул к себе.

— Ты думаешь я ничего не знаю? — могильным голосом произнес он, сверля меня взглядом. — Думаешь, от меня можно что-то скрыть?

Не смотря на боль, все во мне оборвалось, а сам я покрылся холодным потом.

— А я ничего и не скрываю, — произнес я разбитыми губами. — Я...

Договорить я не успел — болезненный тычок кулаком в живот заставил меня согнуться и застонать.

Клим тряхнул меня, вновь приведя в вертикальное состояние.

— Ты, сопляк, думаешь, что тебе все можно? Решил, что для тебя правила не писаны? Решил, что ты исключение? Особенный такой? Запомни, урод, со мной шутки плохи. И сейчас я тебе это продемонстрирую. Рама, придержи его за руки, я ему позвоночник перебью, пусть оставшуюся жизнь на коляске катается, раз так любит убегать. На колесах это будет быстрее!

Рама загыгыкал.

«Серафима...»

«Да не могу я! — крикнула та. — У тебя руки слабые, вырваться из захвата не могу».

— Смотри, брыкается! — произнес Рама, заламывая руки мне еще сильней.

Это был провал! Сейчас из меня сделают котлету.

— Что, испугался? — ухмыльнулся Клим.

Я глянул на кулак противника и меня вновь окатило ледяным ужасом. Клим обладал каким-то магическим атрибутом, способным превращать его руку в монолитный стальной таран. Таким и вправду легко можно хребет перебить.

— Рама, разверни его спиной ко мне. Сейчас я покажу, как надо выбивать страйк из позвонков!

Я вновь забрыкался, но получил тычок в бок и затих.

Меня развернули.

— Держи крепче! — приказал Клим и замахнулся.

Мамочки! Я не хочу быть инвалидом!

— Прекратите! Немедленно! — командный густой бас прокатился по сводам помещения.

Новый гость спутал все планы Клима. Я почувствовал, что хватка Рамы ослабла и тут же вырвался из захвата.

— Это что тут происходит? — произнес идущий к нам.

Это был ректор. Я не видел его ранее, но едва только взглянул, как сразу же это понял, без всяких сомнений и колебаний. Строгая форма, отдаленно напоминающая форму самих школьников, расшитая ненавязчивым темным орнаментом. На груди виднелся золотой тотем — орел, вписанный в звезду. Род ректора тянулся из достойнейших.

— Что тут происходит, я вас спрашиваю?! — повторил свой вопрос ректор, подойдя к нам и глянув сверху вниз.

Я почувствовал силу хозяина Школы, она была огромной. Как минимум два атрибута, развитых, полноценных, и еще магические навыки.

— Беседуем, — сквозь зубы ответил Клим.

Я удивленно глянул на недавнего противника. Неужели даже Громовы пасуют перед ректором? Или тут в чем-то другом дело?

Ответ нашелся довольно быстро. Ректор обратился к Климу:

— Громов, ты опять за старое?

— Я...

— Не думай, что тебе тут все дозволено — высокий статус твоего рода не дает тебе права возвышаться над другими учениками. Вы все тут — на равных условиях. Это записано в уставе Школы. Это же сказал мне и твоей отец, когда устраивал сюда. А еще он сказал не делать тебе поблажек — если провинился, то пусть отвечает по всей строгости. Это его слова. Нарушение устава Школы ведет только к одному наказанию, ты это знаешь — к отчислению. И ни для кого нет исключения, даже для представителя рода Громовых. Отец тоже об этом упоминал.

Клим стиснул зубы. Было видно, что он хочет ответить что-то жесткое, укусить в ответ, но держится из последних сил. Все-таки авторитет отца для него был непререкаем.

— А ты, Ромашкин, — повернулся он к поникшему громиле, который совсем недавно ухмылялся и радовался, что изловил меня.

— Тоже хотите отчисления?

— Так мы... просто разговаривали... — пробубнил тот.

Ректор повернулся ко мне.

Я глупо улыбнулся. Его внезапное появление спасло мне жизнь.

— А вы почему не на уроке?

— Я... занимался... готовился...

— Дисциплина совсем никудышная! — словно самому себе произнес он.

Ректор был раздражен, это читалось. И раздражение это было таким, что хотелось провалиться под землю, только бы не попасться под раздачу. К сожалению. мы оказались в самом эпицентре надвигающейся бури. И вскоре она проявила себя.

И увидев идущего мимо помощника, ректор остановил того и приказал:

— Организовать сбор всех учеников Школы и немедленно! В главном коридоре!

Помощник услужливо щелкнул каблуками и убежал. Он тоже понял, что происходит что-то непредвиденное и не стал задавать лишних вопросов.

Поручение ректора было выполнено очень быстро — по общей связи объявили сбор, и ученики скоро собрались в коридоре.

Я тоже стоял во втором ряду, сильно не отсвечивая и трогая разбитые губы.

Все понимали, что сбор организован не по радостному событию и гадали в чем собственно дело. Я деликатно молчал.

— Сегодня произошло одно неприятное событие, — холодно произнес ректор, оглядывая каждого стоящего. — И это событие дает мне понять, что у вас у всех слишком много свободного времени, раз вы можете заниматься чем угодно, только не учебой.

Ректор потряс острым подбородком, словно разрезая воздух.

— Поэтому я решил кое-что изменить. Пусть это будет наказанием для тех, кто совершил проступок, а для остальных — напоминанием, что коллективная ответственность самая действенная из всех, что есть. И в следующий раз, совершая какое-то бесчинство, вы будете знать, что не только вас ожидает наказание.

Ректор прошел несколько шагов вдоль выстроенных учеников.

— Терпение мое не вечно. Я многое вижу, но не на все реагирую. Я вижу, как ученики слоняются по Школе, хотя в это время должны быть на занятиях. Я вижу, как многие не занимаются техниками, хотя должны оттачивать мастерство — так записано в уставе Школы, это одно из главных ее правил. Я вижу, что некоторые сколачивают клубы по интересам и занимаются всем, чем угодно, но только не главным — учебой. Расхлябанность. Бесконтрольность. Бардак!

Ректор вновь оглядел всех суровым взглядом. Клим, едва ректор остановил на нем свой взор, лишь ехидно хмыкнул.

— Мое решение будет таким: мы не будем ждать экзаменов оставшуюся неделю. Мы проведем их раньше. И примут в нем участие все ученики Школы.

По толпе прошел удивленный ропот, а я едва не закричал — было от чего. Уж лучше бы ректор сразу отправил к полицаям — к чему такие изощренные пытки?

— Именно так, — отрезал ректор. — Все ученики Школы. Так будет действенно правильным напомнить всем вам, в каком заведении вы находитесь. Завтра, ровно в это же время, мы и приступим к экзаменам. Все новички будут сдавать вступительный экзамен, остальные — подтверждающие. А по результатам я сделаю соответствующие выводы. И какая бы фамилия у вас не была, каким бы титулом и званием не обладали вы или ваши покровители и семья, ничто не поможет, если вы сами не в силах отстоять то, что вы достойны быть здесь.

— Распаляется опять, — прошептал кто-то за моей спиной.

— Ага, — ответил другой. — Как же, не поможет род. Громовых он по любому трогать не будет.

— Точно. Громовых и Ежовых.

— Я ясно все объяснил? — с нажимом спросил ректор и толпа нестройно ответила. — Тогда идите и готовьтесь, завтра будет сложный день.

Понимая, что это мой шанс смешаться в толпе и скрыться, я сиганул прочь. Прячась за спинами, я прошел к лестнице, остановился там, выжидая, когда можно будет проскочить незамеченным.

Клим и Рама в это время стояли в главном коридоре и выискивали меня. Они молчали, но одного взгляда хватало, чтобы понять, что они злы как никогда.

Повезло. Сегодня мне повезло. Я выдохнул, вновь потрогал разбитое лицо. Ерунда, умоюсь, приложу холодное к синякам и буду как новенький. Главное — жив. А вот завтра... М-да, завтра, кажется, мне так не повезет.

«Александр, это они!..» — выдохнула вдруг Серафима.

Ее голос дрожал, я никогда не слышал прежде столько волнения и тревоги.

«Кто — они?» — не понял я, выискивая взглядом Клима.

Нет, тот по-прежнему стоял на своем же месте, тщетно пытаясь найти меня.

«Они...» — повторила девушка таким испуганным голосом, что я испугался за нее.

«Да что случилось? Объясни».

Серафима ответила не сразу, и я уже подумал, что она вновь спряталась в свое убежище.

«Помнишь, я рассказывала тебе про себя?»

«Ну».

«Глянь на выход из Школы, где сейчас стоит ректор».

Я глянул. Помимо ректора, там находилось еще трое людей, неприметные, одетые во все серое, почти сливающиеся с толпой.

«Эти?» — переспросил я.

«Ага», — пикнула девушка.

«И что в них такого? Обычные ученики. Или нет?» — я пригляделся. Для учеников эти парни не подходили по возрасту. Да и отличия все же имелись. Лица их были резкими, вырубленными словно из камня и на прыщавые лица учеников совсем не походили. Да и держались незнакомцы особняком от всех, внимательно оглядывая идущих.

Нет, это не обычные ученики. Кто-то другой. На полицаев тоже не слишком похожи.

«А это он...» — голос Серафимы совсем сел и походил сейчас на скрип.

«Да кто — он?!» — не выдержал я.

«Тот, кого я когда-то любила, когда училась в школе киллеров и кого мне поручил убить Заррус, а я не выполнила поручение. Теперь он пришел убить нас».

---------------------------------------------

Ежеглавная рубрика «Беспощадные факты».

У ректора есть имя. Вспомните как его зовут?)) Ответы можно писать в комментариях под этой книгой.