«Ты уверена, что это они?»
«Уверена! — крикнула Серафима. В ее голосе явно слышалась истерика. — Это точно они! И пришли они за нами!»
«Да не кричи ты так! Голова раскалывается. Не они это, какие-то просто работяги, сантехники там, или мебельщики».
«Это точно они!»
«Так, успокойся. Глянь еще раз, может быть, ты ошиблась. У меня глаз подбит, все расплывается».
Если это действительно были те самые люди из школы киллеров, о которой говорила Серафима, то ситуация хуже некуда.
«Постой. А как они поняли, что ты в моей голове?»
Этот вопрос заставил Серафиму задуматься.
«Значит, они пришли не за мной», — после некоторой паузы ответила девушка.
«Ну вот видишь. А ты переживала!»
«Но если они не за мной, тогда за кем?»
«Вот любишь ты углубляться в вопросы, на которые нет ответов! — проворчал я. — Может, просто пришли на учебу».
«Нет, они пришли выполнить приказ — убрать кого-то. Только вот кого?»
Повисла напряженная пауза. Теперь уже настала моя очередь нервничать. Вряд ли тут, в Школе, хотели убить еще кого-то, кроме меня.
«Они за мной?» — выдохнул я.
«Скорее всего да, — ответила Серафима. — Значит поступил приказ на тебя. А значит шансов спастись нет».
«Почему это нет?»
«Потому что они профессионалы!»
«Вот только давай без вот этого! Профессионалы, убийцы, киллеры! Не нагоняй жути, и так страшно».
«А я и не нагоняю, — холодно ответила Серафима. — Просто говорю как есть».
Я вновь глянул на незнакомцев. С каждой секундой они нравились мне все меньше и меньше.
Они явно кого-то искали среди толпы.
«Почему они? — спросил я. — Ведь есть же полицаи? Зачем еще нанимать и киллеров».
«Эти, скорее всего, работают не на полицию, — ответила Серафима. — Частный заказ».
«Чей?»
«Да откуда же мне знать? Видимо дело твоего отца не такое простое, как кажется. Думаю, там нужно искать заказчика».
«Да чтоб тебя! Нужно связаться с Максом, узнать, что ему стало известно».
«Пошли отсюда, пока не попались им на глаза».
Это предложение Серафимы я поддержал и двинул к себе в комнату.
«Ты слышала, что сказал Клим? Он все знает про меня!» — произнес я, поднимаясь в общежитие. Тревога подступала со всех сторон.
А слова Клима звучали тональностью во всем этом гаме.
«Ничего такого он не говорил, — ответила Серафима. — Просто грозился».
«Нет, он именно так и сказал — „я знаю кто ты такой“. Климу известно про мою фамилию! Это Фляга! Ей-богу он! Рассказал все! Язык не держится за зубами! Нужно встретиться с ним и душевно поговорить».
— А вот и он, собственной персоной! — произнес я в слух, видя знакомую фигуру.
Фляга повернулся ко мне, спросил:
— Слышал, что ректор сказал? Совсем озверел!
Я не ответил, просто подскочил к толстяку и схватил его за грудки. В самое лицо зашипел:
— Ты что, гнида болотная, совсем берега попутал?!
— Почему? — удивился тот, шарахаясь в сторону.
Но я не дал ему уйти, вновь притянул к себе и как следует тряхнул.
— Сдал меня все-таки Климу!
— Я не сдавал! Клянусь, не сдавал! — заверещал тот.
— А чего тогда с ним болтал? И с другими тоже, о чем тер? Про меня рассказывал?
— Нет! С Климом я обсуждал отсрочку по деньгам, а с другими парнями по поводу клуба.
— Какого еще клуба? — не понял я.
— Отпусти, тогда скажу.
Я ослабил хватку, но полностью освобождать толстяка не стал.
— Говори, — могильным голосом прорычал ему. — И не вздумай меня обманывать! Я сейчас не в том настроении, чтобы шутить.
Фляга мялся, не зная с чего начать.
— Живо давай! — прикрикнул я.
— У нас просто есть клуб, — пролепетал тот смущенно. — Секретный. Я хотел, кстати, тебя пригласить туда. Ты же свой человек. Да и остальным будет интересно с тобой — ты же известный тусовщик, с тобой интересно.
— Что за клуб?
— Я же говорю — секретный.
— Фляга, послушай, я сейчас очень злой. У меня сегодня хреновый день. Сначала с красоткой обломилось, потом меня едва не убили, промяли как следует кости, потом сообщили, что экзамен будет, потом... в общем, ничего хорошего у меня сегодня не было.
— Дык я же и говорю! — затряс тот вторым подбородком. — Клуб. Хочу тебя пригласить. АНОС — АНонимное Общество Союзников, — с гордостью ответил Фляга. — Так называется наш клуб.
— АНОС? — переспросил я, еле сдерживая улыбку. Ярость сразу ушла прочь. — Серьезно, он так называется?
— Ага! Мы туда берем только избранных!
— Вас ничего не смутило, когда вы такую аббревиатуру придумали? Вслух проговаривали хоть?
Фляга непонимающе покачал головой.
— А что такого? АНОС — вполне нормальное название.
— АНОС, м-да... А почему Общество? Это же и так понятно. Уж лучше усилить ясность того, кто в этом обществе. Уважаемые — вот хорошее слово. Вы ведь все уважаемые люди. АНонимные Уважаемые Союзники. Так гораздо лучше, и сразу становится понятно, что в таком замечательном клубе царит всеобщее уважение, а также тесное общение.
Фляга задумался.
— А как вы в повседневности общаетесь? — меня уже было не остановить. После тяжелого дня посмеяться было просто необходимо. — Как это выглядит? «Пошли сегодня в клуб, в АНОСе будет не протолкнуться», или «Покажем новичкам наш АНОС»? Или «АНОС открыт только избранным членам клуба». А в случае, если репутация клуба будет запятнана, то АНОС всегда можно отбелить!
— Ничего тут смешного нет, — наконец сообразив над чем я издеваюсь, ответил Фляга. — Просто клуб, очень секретный. Хорошее общение и много всего интересного.
— Чего интересного? — ухмыльнулся я. — Членские взносы в АНОС обсуждаете? Насколько глубоко вы можете пропихнуть свои идеи в профсоюз?
— Мы и про твою семью тоже говорим, — произнес Фляга и смех тут же сошел на нет.
— Что ты сказал? Повтори.
— Ну, я имею ввиду, про тебя, конечно, не говорим — про тебя вообще никто не знает, кроме меня. Так, общие вещи обсуждаем, но парни из разных семей и родов, у каждого есть какие-то крупицы информации, которая, как я думаю, будет тебе интересна. Вот я и решил предложить тебе. Да отпусти же ты меня наконец!
Я разжал кулаки, задумался.
Логика в словах Фляги была. В Школе все — из знатных аристократических родов, пусть и разных по своей статусности, но все же. У каждого есть определенный доступ к знающим людям, каждый что-то слышал. И, возможно, мне удастся и саму из общего потока сплетен вычленить ценную информацию, пусть и по крупицам.
— Ладно, Фляга, согласен. Веди меня в свой АНУ... то есть, АНОС.
— Отлично! — обрадовался толстяк. — Теперь в нашем клубе будет жарко!
— И еще, — я остановил парня. — Две вещи: пойдем окольными путями, чтобы никто не видел. И раздобудь мне чего-нибудь выпить, все тело болит.
— М-да, Клим тебя знатно отделал. Зря ты, конечно, с ним на конфликт пошел. Нужно было отдать причитающиеся деньги. Думаешь, ты первый, кто не хотел ему платить?
— Там дело не в деньгах было, — хмуро ответил я. — Так что, выпивка найдется?
Фляга мялся.
— С этим делом туго, но что-нибудь придумаем. Все-таки новый член в клубе появился.
— Слушай, давай не будем называть людей членами, тем более с таким названием клуба. Просто новенький — так подойдет.
Мы прошли через пожарную лестницу вниз, вышли в уже знакомый мне коридор, ведущий в библиотеку.
— Нам туда? — удивленно спросил я.
— Ага, — кивнул Фляга. — У нас тут на самом деле несколько клубов. Один ведет Тамара Осиповна, и там больше про литературу. Второй, тайный, мы организовали сами.
— Ботаники, — чуть слышно вздохнул я.
Мы вошли в библиотеку, я вновь поздоровался с Куцель. Та едва заметно улыбнулась, подмигнула мне.
— Тамара Осиповна, мы позаниматься, — сказал Фляга. — Можно, мы в читальный зал пойдем?
— В малый?
— Именно туда.
Библиотекарь протянула ему ключи.
— Пожалуйста, все равно кроме вас, никто туда больше не ходит, — вздохнула она. И глянув на меня, спросила: — Ракова тоже решили приобщить к высокому?
— Ага, — кивнул Фляга. — Александр очень любит классиков серебряного века.
— Неужели? — оживилась Куцель.
Я облизал пересохшие губы, злобно зыркнул на спутника, растеряно кивнул.
— Очень люблю.
— А кого именно?
— Этого... который...
«Белый», — подсказал Серафима.
«Кто — белый?»
«Поэт такой, серебряного века, Айдын Белый».
— Белый, Айдын, — сконфужен ответил я.
— О! — оживилась еще больше Куцель. — Тоже его уважаю.
И начала распевно декламировать стихи:
Вечерний зной, блестят зарницы,
Тебе опять сейчас не спиться,
Карета запоздавшего везёт,
Дворовый кот в надрыв...
Она выразительно посмотрела на меня, желая, чтобы я закончил. Я растеряно посмотрел в ответ на нее. В стихах я был слаб.
Библиотекарша не сдавалась и даже повторила последние две строчки:
Карета запоздавшего везёт,
Дворовый кот в надрыв...
— Блюёт? — пропищал я.
«Поёт!» — рявкнула Серафима.
— То есть — поёт! — быстро поправился я.
— Не правда ли прекрасные стихи? — удовлетворенно спросила меня Тамара Осиповна.
— Превосходные, — ответил я, подталкивая Флягу в спину, чтобы тот скорее уходить отсюда. — Но нам пора.
— Конечно, — кивнула та. — Идите, занимайтесь. Я пока с отчетами вожусь, до конца дня буду эти бумажки перебирать, в место того, чтобы наслаждаться чтением Куприна. Вы любите Куприна?
Я не ответил — вовсю топал прочь.
Фляга повел меня через стеллажи книг куда-то в темноту. Пахло тут пылью и затхлостью, Тамара Осиповна не соврала, сказав, что никто сюда не ходит.
— А остальные одноклубники? — спросил я, осторожно ступая вперед, чтобы не вписаться лбом в какую-нибудь полку или шкаф.
— Они уже там, — заговорщицки ответил Фляга и подмигнул мне.
— То есть как это? Они уже ждут нас?
— Ну да. Я не сомневался, что ты согласишься. Все-таки наш АНОС лучший!
— О Господи! — выдохнул я. — Как же это идиотски звучит!
Мы подошли к едва приметным дверям, расположенным за одним из шкафов. Расположение их было таким, что найти постороннему человеку едва ли удастся, если не знаешь о их существовании. И это мне понравилось.
— Заходи, — подтолкнул меня Фляга, открывая дверь.
Внутри было светло, на удивление просторно. У дальней стены находился длинный дубовый стол, за которым сидело пятеро парней.
— Здорова, задроты!
Все пятеро оглянулись. В своем определении я не ошибся. Это были худые, сутулые школьники, которые только и могли похвастаться успехами в прохождении онлайн-игр.
«Какой же ты придурок!», — вздохнул Серафима.
«А разве я не прав?» — спросил я, оглядывая сидящих. В очках, с торчащими в разные стороны волосами, сидящие были настоящими задротами. И даже дорогие кофты из натуральной шерсти, которые купили им богатенькие родители, выглядели на них мешковато, только подчеркивая их задротность.
«Какая разница — прав ты или нет? Прояви уважение. Фляга позвал тебя в свою святая святых, а ты их задротами обзываешь. А вдруг, они помогут тебе? Смогут что-то рассказать по твоему делу».
«Уважение... — передразнил я Серафиму. — А ты хоть помнишь, как Флягу зовут?»
Девушка не ответила.
«Вот и все уважение, про которое ты говоришь. А сама даже не помнишь...».
«Константин, — ответила Серафима. — Его зову Константин Петруськин».
«Ты просто нашла ответ в моей голове».
«Больно надо ковыряться в твоем мусоре, столько там пошлости и гадости! Фу!»
«Что есть — все мое!»
«Не об этом сейчас разговор».
«Ладно, — хмуро буркнул я. — Возможно, ты и права».
«Как показал опыт — всегда права».
«Все, перестань нудеть мне в ухо! И чего ты такая вредная? Вроде монашка, кротостью должна обладать, а нудишь похлеще бабки базарной».
— Привет! — произнес я, махнув всем рукой.
Парни нестройно ответили.
— Ребята, знакомьтесь, это Александр Раков, о ком я уже вам рассказывал.
— Здравствуй, — произнес самый крайний, с толстыми очками на самом кончике носа.
— Знакомься, это Сопля, — произнес Фляга. Потом указал на другого: — Это Ядро.
Потом начал указывать по очереди на остальных:
— Это Босх. Это Рубль. Это Ворошилов. Это Зеленый.
— Раков, — хмуро ответил я.
Компашка подобралась еще та. Ладно, надо искать позитив во всем.
— И чем же вы тут занимаетесь? — спросил я, оглядывая комнату.
В дальнем углу виднелся стол, на котором располагалась различная техника, разобранная и собранная в причудливые экспонаты.
— Бомбу что ли мастерите? — я кивнул на стол.
— Нет, — ответил Сопля. — Это мы по пятница устраиваем кружок радиолюбителя.
— Чего? Радиолюбителя?
— Ну да. Связываемся с такими же...
— Задротами? — не сдержался я.
— С такими же радиолюбителями, — терпеливо продолжил Сопля. — Общаемся на разные темы.
— В микрофоны говорите? — я подошел к столу, стал рассматривать приборы. Взял один, похожий на вибратор, осмотрел его. — Это микрофон я надеюсь?
— Это усилитель сигнала, — пояснил Сопля. — А микрофоны меньше. Техника не стоит на месте.
Он показал мне маленький черный шарик.
— Вот какая штука! — с гордостью произнес он. — Микрофон! Шпионский!
— Шпионский? — я осмотрел шарик. Он и вправду был маленький вполне походил на прибор какого-нибудь тайного агента. — На бородавку похож.
— Это очень классная штука! Положи в карман и устраивай прослушку. Весь сигнал придет сюда.
Сопля показал на передатчик — небольшую коробку со множеством кнопок.
— И все запишется на диск.
— И много вы так прослушиваете людей?
— Никого не прослушиваем, — нахмурился Сопля. — Это я так, образно.
— Ну да, — улыбнулся я. — Наверняка в женскую раздевалку уже повесили такую штуковину.
— Ничего не повесили, — кисло ответил Фляга и как-то совсем поник.
— Ну что, парни, есть чего выпить? — спросил я, потерев ладони. Разговор про радио меня утомил.
Те оживились, начали переглядываться друг с другом.
— Вообще-то в Школе строго с этим, — начал тот, кого Фляга назвал Соплей.
— Ладно вам, знаю же, что есть, — ответил я. — Доставайте. Научу вас пить ноздрями.
— Ноздрями? — удивленно ответили те.
— Ага. Все телки после такого будут вашими.
— Фляга, а ты не соврал про Ракова! — радостно произнес Ядро. — И в правду веселый парень. Давайте, доставайте, думаю, он нас не сдаст.
— А зачем мне вас сдавать? — удивился я. — Лучше бойтесь того, что вам ничего не достанется. Я хочу как следует прочистить себе мозги — голова от проблем пухнет.
Парни начали доставать из карманов кто, что смог притащить.
Сопля раздобыл полбутылки вина, Ядро достал маленькую бутылочку дрянного виски, Ворошилов расщедрился на бутылку пива.
— Не густо, — кисло подытожил я. — Но и из этого можно кое-чего соорудить.
«Александр, не думаю, что это хорошая идея, — холодно заметила Серафима. — Вспомни, к чему привела прошлая попойка»,
«Вот только давай не сейчас. И без тебя тошно на душе. Я, может быть, последний раз пью. Твои киллеры меня сегодня прикокошат, а я даже выпить напоследок не успел. Нет, сегодня я в кашу. И ты мне не закон».
— Ну что, ботаники, пили когда-нибудь коктейль «Альянс»?
— Это на основе голубого ликера который? — спросил Сопля.
— Нет, тот называется «Лагуна», — поправил его Зеленый.
— Ладно, хватит споров, доставайте стаканы, сейчас все сделаю сам, вздохнул я.
И смешал все, что было на столе, в один стакан. Бурда получалась бурого цвета, а запах...
Фляга, едва нюхнув коктейль, сморщился.
— Пахнет блевотиной!
— Сам ты блевотина! — ответил я, забирая у него стакан. Многозначительно повторил: — «Альянс».
И немедленно выпил.
Бурда обожгла горло, лавой прошлась по пищеводу, спустилась в живот. Стало тепло, хорошо.
— Эк-х! — выдохнул я, утирая навернувшуюся слезу.
Да, однозначно, выпить нужно было. Тревога и стресс, навалившиеся за последнее время, стали немного отпускать, давая возможность расслабиться душе.
— Ну, кто следующий? — спросил я, оглядывая парней.
— А ты уверен... — начал Фляга, но я остановил его жестом.
Приказал:
— Пей.
Фляга сморщился, выпил. Закашлялся, начал ловить ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег.
— Крепко!
— Зато берет хорошо! — ответил я.
— Давай следующий!
— Так завтра же экзамен, — забеспокоился Фляга. — Надо быть в трезвом уме.
— Ты чего все время трясешься? — проворчал я. — Позвал меня сюда — значит готовься пить.
Фляга тяжело вздохнул, но не стал возражать.
Вскоре все члены клуба АНОС опрокинули в себя по стакану пойла. Обстановка стала заметно раскрепощённой. Начали шутить, болтать о разном. Потом перешли на последние новости.
— А я знаю, кто подставил кролика Роджера, — вдруг пьяно произнес Сопля.
— Чего? — переспросил Фляга. — Какого еще Роджера?
— Ну фильм такой был. Ладно, не важно. Я говорю, что знаю кто подставил род Вяземских.
Я замер. Холодок пробежал по телу.
— Что ты говоришь? — немеющими губами спросил я.
— Говорю, что знаю кто подставил род Вяземских.
— Послушай, Сопля, если ты шутишь сейчас так, то так и скажи.
— Нет, не шучу, — покачал тот головой.
Судя по его выражению лица, он действительно не шутил.
— Повтори. Что ты сказал?
— Говорю, что знаю кто подставил Вяземских. Мой отец работает в тайной канцелярии, некоторые слухи до него доходят, а он делится со мной, когда выпьет. Особенно когда я на выходных приезжаю со Школы. Я у него единственный наследник, вот он и...
— Сопля, не отходи от темы, — нетерпеливо пробормотал я. — Давай по существу.
— А что по существу? Вяземских подставили Головины, — ответил Сопля и глянул в пустой стакан.
— Как — Головины? — ошарашено произнес я. — Как это...
«Ты знаешь их?» — спросила Серафима.
«Знаю, — ответил я. — Одного из них точно знаю. Это мой лучший друг — Макс...»
---------------------------------------
Ежеглавная рубрика «Беспощадные факты».
Айдын Белый был не только поэтом, но и писателем. До наших времен сохранился в полном объеме его главный труд, над которым он кропотливо и почти всю жизнь трудился, рассказывающий о нелегкой жизни растерявших свое богатство людей, но не сдавшихся, нашедших в себе силы подняться с самых низов, пробивая путь наверх через боль, подпольные бои и клановые интриги. С книгой можно ознакомиться тут: https://author.today/reader/144605/1176903
Самые интересные комментарии
Пусто